Эсмай Вагеманс, художница и исследователь материалов из Амстердама, работает на стыке моды, технологий и человеческого тела. Создавая вручную слепки и формы из силикона, смол и композитных материалов, она превращает их в носимое искусство, основанное на феминистских и постгуманистических взглядах.
«Для меня тело — это прежде всего носитель памяти, страхов, желаний, политики и времени», — делится Вагеманс, рассказывая о трансформации своего восприятия тела. Она приобрела известность благодаря инновационным методам работы с материалами, используя живое слепление как способ поставить под вопрос само понятие тела. Среди ее клиентов — Соланж, Розалия и Севдализа.
В рамках The Body Issue Эсмай обсуждает, каким образом алгоритмические системы формируют онлайн-видимость и каким образом эксперименты с телом становятся инструментами и дизайна, и политики.
Эволюция восприятия тела и его роль в цифровую эпоху
Как изменилось ваше отношение к телу и материалам с момента начала вашей работы?
Когда я только начинала, меня привлекала идея трансформации, воспринимала тело как нечто, подлежащее переосмыслению. В университете я изучала теорию киборгов, постгуманизм и взаимосвязь моды с идентичностью. Сегодня я гораздо больше внимания уделяю окружающим телесным системам: кто подвергается цензуре, кто превращается в эстетический объект и как технологии влияют на эти процессы. Я перестала видеть тело как совершенный образ, воспринимая его как нечто эфемерное и постоянно изменяющееся. В своей практике я стараюсь объединить оба аспекта: будущее и спекулятивность тела, с одной стороны, и его хрупкость, человечность — с другой.
Как, по вашему мнению, изменилось восприятие собственного образа в эпоху, когда люди всё чаще взаимодействуют со своим отражением через фронтальную камеру или статичные изображения?
Суть изменений в том, что люди утратили контроль над позицией своего тела в изображении. Обычно мы видим себя в зеркале, уже приняв позу, ожидая быть увиденными определённым образом. Процесс снятия слепков длителен, и тело в какой-то момент расслабляется, теряя контроль над выражением лица и позой — именно этот расслабленный образ зачастую не нравится людям. Сейчас это становится ещё более сложным, ведь онлайн-присутствие обычно сильно отличается от реального тела. В социальных сетях мы создаём образ, удерживаем его несколько секунд — и именно эта версия становится привычной. Зачастую мы знакомы со своим лицом лишь через плоское зеркальное отражение. Слепок же демонстрирует тело целиком и с разных ракурсов, что открывает новую, иногда дискомфортную перспективу самовосприятия.
Что вы думаете о нынешней модной тенденции, фокусирующейся на коже и протезах? Что она говорит о взаимоотношениях моды и тела?
Взаимосвязь моды, протезирования и переосмысления границ тела — тема далеко не новая, однако долгое время оставалась скорее нишевой. Сейчас же мода перестала ограничиваться простым облачением тела, она стремится изменить, продлить, дублировать или даже заменить его. Когда начинаешь исследовать тело, неизбежно погружаешься в область трансформаций и воображения того, каким тело могло бы быть. Это тесно связано с цифровой культурой, в которой тело стало инструментом выражения идентичности в интернете, воспринимаемым преимущественно через визуальные образы. Мы живём в эпоху индивидуализма, где самовыражение, развитие и идентичность находятся в центре внимания. Это порождает желание экспериментировать с телом как с пространством для создания гибридных, флюидных и неординарных форм.
Расскажите о вашем совместном проекте Body Politics с Севдализой.
Проект Body Politics возник из общего интереса к телу как политическому и символическому пространству. В то время тело Севдализы подвергалось жёсткой критике из-за несоответствия узким стандартам женской красоты. Наша задача заключалась в том, чтобы усилить те черты, которые подвергались осуждению, бросить вызов идее, что женственность должна быть маленькой, мягкой и деликатной. Этот проект был своевременным, учитывая актуальность тем, связанных с осуждением, сексуализацией и политизацией женского тела.
Что мода может рассказать о ценности тела и как, по вашему мнению, алгоритмы и время, проведённое перед экраном, повлияли на это восприятие?
Мода отражает степень значимости тела как визуального объекта, показывая, какие типы тел считаются желанными, влиятельными или приемлемыми в определённый период. Алгоритмы усиливают этот эффект, повторяя и ранжируя изображения, создавая обратную связь о том, что считается важным и видимым. В результате тело всё больше формируется в соответствии с тем, что хорошо «работает» на экране. Это привело к фрагментации восприятия тела: с одной стороны, выросла представленность различных идентичностей; с другой — возросло давление соответствовать визуальным стандартам, чтобы тело, лицо или стиль были быстро узнаваемы, легко передавались и классифицировались платформами.
Считаете ли вы, что в модных кампаниях ещё есть место полностью цифровым телам, или мы движемся к гибридизации?
Период, когда полностью цифровое тело воспринималось как будущее — с появлением виртуальных инфлюенсеров и цифровой моды — уже позади. Люди вновь начали искать нечто более живое, несовершенное и эмоционально насыщенное. Для меня наиболее интересна зона между физическим и цифровым — когда невозможно сразу понять, где заканчивается одно и начинается другое. Эта гибридность более честно отражает современную жизнь. Цифровое тело не исчезло, оно стало более интегрированным, влияя на то, как мы осмысляем реальные тела через призму цифровой логики и пространства.
Фото: hypebae.com
